Иехуда бен Бецалель, известный как рабби Лёв (1512–1609), был раввином, талмудистом и мыслителем, работавшим главным образом в Праге. Предание связывает его с големом, в истории он упоминается также как учитель со своими педагогическими принципами.
Иехуда Лива бен Бецалель, называемый также Высоким рабби Лёвом или по аббревиатуре Маараль, жил в 1512–1609 годах. Он был раввином, талмудистом, астрономом и математиком и работал главным образом в Праге.[1]
Жизнь
Семья происходила из Вормса.[1] Родился он, по-видимому, в Познани.[2] Долгое время был частным учёным в Познани, а с 1553 по 1573 год служил в Микулове земским раввином. Затем возглавлял талмудическую школу, находившуюся там, где сегодня стоит Клаусова синагога в Праге.[1] В 1592 году его, судя по всему, принял для доверительной беседы император Рудольф II на Градчанах.[1] В том же году он стал главным раввином в Познани, а в 1597 году вернулся в Прагу главным раввином. Там он умер, и его могила находится на Старом еврейском кладбище.[1] Позднейшие рассказы говорят, что с императором его сблизил общий интерес к алхимии и каббале.[2]
Мысль
Как личность эпохи Возрождения он затрагивал несколько областей традиционной еврейской учёности и тогдашней науки. В своих сочинениях на иврите он занимался толкованием талмудической агады. В его труде есть философские элементы, но сам он не был чистым философом; аристотелевскую философию он отвергал везде, где её выводы противоречили иудаизму. Большое влияние на него оказала каббала, хотя её особой терминологией он не пользовался.[1]
Бога он понимал как основу всего бытия, а Тору как выражение высшего божественного разума, придающего миру порядок. Человека он видел как существо, сотворённое микрокосмом, которое постоянно развивается. Обществом, по его мнению, должен управлять принцип мира, а все народы должны быть свободными, поскольку угнетение одного народа другим противоречит божественному порядку. То же относится к Израилю, изгнание которого с первоначальной родины не может длиться вечно.[1] Его этика близка хасидизму, и его считают предшественником хасидизма.[1]
Педагогические принципы
Он предложил реформу обучения, напоминающую принципы несколько более позднего Яна Амоса Коменского. Воспитание должно быть логичным и ясным, идти от простого к сложному и учитывать способности учеников.[1] Учитель должен идти от известного к неизвестному, используя примеры, рассказы и сказки, связанные с опытом детей. Ученики должны понимать материал, а не заучивать его наизусть, обучение должно проходить в игровой форме, а побуждением для учеников должна быть любовь к мудрости.[2] Его учебники в большинстве не сохранились, потому что в 1689 году сгорели при пожаре пражского гетто.[2]
Сочинения
Он намеревался написать шесть агадических комментариев к еврейским праздникам, которые носили бы названия первых шести сфирот, но закончил только три: «Гвурот ха-Шем» (1582) о Песахе, «Тиферет Исраэль» (1599) о Шавуот и «Нецах Исраэль» (1600) о Тиша бе-Ав. К ним свободно примыкают исследования «Ор хадаш» (1600) о празднике Пурим и «Нер мицва» (1600) о Хануке.[1] К его этическим сочинениям относятся «Дерех хаим» (1589), комментарий к трактату «Пиркей авот», и «Нетивот олам» (1595). Вершиной его творчества является «Беэр ха-гола» (1600), защищающая методы мидраша. Он написал также правила для пражского погребального братства хевра кадиша.[1]
Ученики и предание
Среди его выдающихся учеников были Давид Ганс, Липман Геллер и Шабтай Шефтл бен Акива Горовиц.[1] Последующим поколениям он, однако, был известен прежде всего благодаря легендам о големе и другим пражским преданиям, а сегодня его называют легендарным создателем Голема.[1][2]